«Я видел «Паттона» один раз,— пишет участник второй мировой войны Эдвард Мерфи.— Я посмотрю его снова. Это первоклассный фильм. На лацкане у меня, когда я вошел в «Критерион» (кинотеатр в Нью-Йорке.— перевод текста с английского на русский), был значок: «Занимайтесь любовью, а не войной».
Не раз, пока шла картина, я чувствовал искушение снять апостиль. Позабыв на несколько часов, что я сторонник мира, я испытывал чувство всепоглощающего преклонения перед человеком, любившим войну... Самой волнующей сценой была для меня та, где Паттон, глядя на поле, покрытое следами битвы, произносит: «Господи, прости меня, но я это так люблю!» Когда дело идет о любви к запретному, немногим из нас свойственна подобная искренность».
Надо ли добавлять, что «следы битвы» — это и в данном случае не что иное, как гниющие трупы?..Это вам конечно не нотариальный перевод, но все же слишком официально.
Но пусть даже случай в «Критерионе» не во всем показателен. Пусть при уловлении зрительских душ без значка на лацкане, воспитательный эффект не столь нагляден. Механика уловления, видимо, та же. И м о-ж н о, стало быть, увидев и услышав в фильме то же, что увидели и услышали в нем вы, понять и истолковать это в диаметрально противоположном духе.

Можно, например (соображаете вы), увидев в финальном кадре ветряную мельницу и под ней одинокую фигурку героя, медленно бредущего куда-то вдаль, не ощутить, до назойливости явного сопоставления с безумным рыцарем. Можно не понять, что сопоставлением этим — каким бы оно ни показалось вам неуместным — создатели фильма хотят еще раз, напоследок, напомнить о милитаристском психозе Паттона (призывавшего после победы над Германией к войне с Россией).