...Неспособным владеть собой невропатом, то бессмысленно стреляющим из пистолета по вражеским бомбардировщикам, то досадующим, что ему не дано наградить медалями отважных немецких летчиков. Здесь перевод текста   способен поностью передать стилистику текста. То благоговейно преклонившим колена перед раненым солдатом в полевом госпитале, то в припадке бешенства избивающим его соседа, вся вина которого в том, что, впервые очутившись в бою, он испытал нервный шок.
Генерал-дебошир и генерал-богохульник предстает на экране и генералом-богомольцем. Не просто верующим, не просто набожным, но исповедующим то, что можно было бы назвать прикладным христианством. Очищенным от догмата милосердия и вообще от каких бы то ни было атрибутов духовности.
Вседержитель для Паттона не более чем высочайшая инстанция, от которой зависит способствовать его, Паттона, намерениям и начинаниям. Точно так же, как выколачивает он из начальника снабжения 12-й группы армий бензин и боеприпасы, обращается он к начальнику небесного снабжения с ходатайством об иной, не подлежащей компетенции земного начальства нужде. И это уже технический перевод.

В стихотворении, озаглавленном «Богу битв» (любитель поэзии, он и сам баловался стишками), считающий себя христианином генерал не выклянчивает милосердие, но, полный достоинства, просит   вразумить   мудрости убиения.
В конце ноября 1944 года, незадолго до начала немецкого контрнаступления в Арденнах, генерал Паттон записывает в дневнике:
«Я знаю, что Всевышний снова нам поможет. Либо Он ниспошлет нам хорошую погоду,  либо   непогода   причинит немцам
больший ущерб, чем нам, Да Сбудется Воля Его».